Мариам Петросян - Дом, в котором… [Издание 2-е, дополненное, иллюстрированное, 2016]

— Ох-ох, — простонал Вонючка. — Тереза, Анна, Мария, Софья…

— Не будем, — перебил его Волк. — У нас гости.

Воцарилась тишина. Только Фокусник дергал струны, да хомяк, путешествовавший по свитеру Горбача, то и дело чихал. Сиамцы почувствовали, что общее внимание направлено на них, и смущенно заерзали.

— Ты говорил, здоровяки вам не нужны, — сказал левый Сиамец Волку. — Мы не здоровяки. Мы сами их не любим. Мы их, а они — нас. Мы сами по себе. Если нас не трогать, тогда и мы не будем. А они чуть что твердят, что мы воры. И именно что трогают. Теперь еще новички эти.

Сиамец вздохнул:

— Вы нас не возьмете, я знаю, — он покосился на Кузнечика.

«Потому, что мы тебя били», — мысленно закончил за него он.

— Возьмите хоть Слона, а? Он боится. Этого новичка, Родинку. Все время пугается и ревет. Возьмите его к себе. Он тихий, когда его не пугают. Играет весь день.

— Разве он без вас пойдет? — спросил Кузнечик. — Он вас любит.

— Уговорим, — пообещал Сиамец. — Он послушный ребенок.

Это был Макс. Кузнечик разглядел букву «М» на бирке.

— Вы только эту стенку ему покажите, — хихикнул Рекс. — За уши от нее не оттащите.

— До вечера, — подал голос Слепой, сидевший в углу. — Пока он не вспомнит про вас и не начнет реветь. Тогда придется или его обратно, или вас сюда. Или всю ночь прыгай вокруг с носовыми платками.

Сиамцы покраснели и теснее прижались друг к другу.

— Приводите Слона, — сказал Волк. — И сами приходите. Только не надо нас морочить и Слоном жалобить.

Рекс поднялся и помог брату встать.

— Спасибо, — сказал он, — рыцарь из гипса, — и усмехнулся. Криво. По-другому Сиамцы не умели. Рекс хотел еще что-то сказать, но брат дернул его за рукав.

«А они совсем разные, — удивился Кузнечик. — Просто это не сразу видно».

Близнецы ушли. Горбач посмотрел на кровати и присвистнул:

— Теперь нас десять Дохляков. Полный комплект. Только на верха им не взобраться. Ни им, ни Слону.

— Я переселюсь наверх, — нехотя произнес Волк. — И Слепому придется. Иначе не поместимся.

Вонючка покачался на подушке.

— Они взломщики, — сказал он. — И ворюги. У них до фига отмычек и всяких других полезных в хозяйстве вещей. Ограбят нас и уйдут обратно в Хламовник, а мы останемся без всего.

— Пусть попробуют, — сказал Волк. — Напустим на них твоего Гоблина. Эй! — спохватился он. — Завешивайте его скорее, пока Слона не привели! А то на его рев весь Дом сбежится.

Горбач и Фокусник задвинули Гоблина тумбочкой, сверху водрузили салатницу, а на салатницу — транзистор.

— Только ухо торчит, — сказал Фокусник. — Но непонятно, чье это ухо, так что он не испугается.

— Вот так расправляются с произведениями искусства, — вздохнул Вонючка. — А я, может, всю душу в этого Гоблина вложил.

— Оно и видно, — сказал Горбач. — Вся твоя черная душа на его роже нарисована.

— Что-то шумно там, — заметил Слепой. — В Хламовнике. Грохот.

— Может, их не пускают? — с надеждой спросил Кузнечик.

— Что-то вроде того, — Слепой подкрался к стене и прижался к ней щекой. Фокусник приглушил звук транзистора. Теперь застенный шум услышали все.

— Поведай нам, Большое Ухо, что ты слышишь? — спросил Волк.

— Сам ты Большое Ухо, — огрызнулся Слепой. — По-моему, их лупят. Ничего не разобрать. Слон уж очень заходится.

— Значит, это не подстава, — с удовольствием отметил Вонючка. — Я имею в виду их приход.

Волк посмотрел на Кузнечика. Кузнечик страдальчески нахмурился:

— Они вроде как наши теперь, — сказал он. — Тоже Чумные Дохляки.

Волк кивнул:

— Вот и я об этом подумал.

— Придется идти спасать, — вздохнул Кузнечик. — Если они и в самом деле наши.

Меньше всего ему хотелось бежать на помощь Сиамцам.

— Да вы спятили? — возмутился Вонючка. — Вас всего пятеро. Они с вами разделаются, а комнату возьмут штурмом. Унесут все полезные вещи, и в конце концов я тоже могу пострадать.

Кузнечик влез в ботинок и протянул Волку ногу:

— Зашнуруй, пожалуйста.

Горбач стоял наготове со вторым ботинком.

— Давайте быстрее, — подгонял он. — Они там вдвоем против всех.

Фокусник вооружился запасной струной от гитары. Слепой отлепил ухо от стены.

— Они уже в коридоре, — сказал он безразличным тоном. — Можете не спешить.

Горбач натянул на Кузнечика второй ботинок и побежал к двери. Путаясь в шнурках, Кузнечик бросился следом. Они выскочили в тамбур, потом, толкаясь, в коридор.

Сиамцы действительно были там. Они и почти весь Хламовник. Одного Сиамца было видно. Он отбивался от нападавших сумкой. Рядом, на полу, где повалили второго, крутилось что-то паукообразное с множеством рук и ног. С криком, похожим на вой сирены, Горбач ринулся в гущу сражения. Кузнечик с разбегу пнул чей-то зад из паучьей кучи и запрыгал вокруг, наскакивая тех, что оказывались сверху. Мимо метнулся Слепой, но смотреть на него у Кузнечика не было времени. Из копошившейся массы, которую он пинал, уже вылезали враги — кряхтя поднимался Пышка, Плакса готовился кинуться на него с кулаками… И глядя на них, Кузнечик вдруг с ужасом понял, что забыл снять протезы. А ведь это было самое главное, важнее, чем ботинки, важнее, чем все остальное!

— Не сметь! — пронзительно закричал он в лицо Плаксы, которое было уже совсем близко, и саданул по нему ботинком. Лицо исчезло, но вместо него появилось другое, которое Кузнечик тоже ударил, не переставая кричать: «Не сметь!»

Я разбил ему нос! Вот только кому?

Вокруг кипела битва. Кузнечик бросился к Волку, который мелькнул поблизости, но чья-то рука схватила его за ногу. Он наступил на нее свободной ногой, с нее слетел незашнурованный ботинок и тут же затерялся в общей куче-мале.

Кузнечик думал только о протезах, о том, что их не должны сломать. Его толкнули в спину, он упал на Плаксу, и кто-то тут же навалился сзади. Кто-то тяжелый. Плакса завизжал. Кузнечик извивался и бился коленками о его колени. Кто-то сидел на Кузнечике верхом и лупил его по спине. Это было больно, но Плаксе внизу было еще больнее — он орал, не переставая.

— Берегись! — завопил кто-то.

Перед ними завертелись колеса. У самого носа Кузнечика затормозила коляска Вонючки.

— Берегись! — еще раз взвизгнул Вонючка и замахнулся зонтом.

Пышка ослабил хватку, и освобожденный Кузнечик откатился в сторону.

— Так тебя растак! — крикнул Вонючка, тыкая в Пышку зонтиком.

Кузнечик разбежался и пнул Пышку в живот. Добитый Пышка куда-то уполз, а к Кузнечику, размахивая хоккейной клюшкой, подскочил Зануда. Кузнечик успел пнуть и его, но разутая нога в одном носке большого вреда не причинила. Клюшка угодила Кузнечику по уху, и ухо заполыхало, наливаясь кровью. Второй удар пришелся по протезу.